April 6th, 2013

ухо
  • saag

опыт поэтологического анализа церковнославянского текста

Оригинал взят у saag в опыт поэтологического анализа церковнославянского текста
Великий пост – время внутреннего обновления. Прежде всего, обновления нравственного – покаяния. Но посильное истончение плоти – во имя Слова Божия – способно придать душе особую чуткость (от слав. чути – ‘слышать’), которая может проявляться не только в более внимательной исповеди, но и шире: например, в новом, обновленном взгляде на давно знакомое, такое «свое», почти приевшееся, рутинное – будто мы видим (или слышим) это знакомое впервые. Такой взгляд – к примеру, на своего ближнего – великая и долгожданная радость.
Знаменательно, что середина нынешнего Великого поста совпала с праздником Благовещения. И мы предлагаем к внимательному Великий пост
Печаль и искушение. По личной просьбе О.А.Седаковой я написал к нынешнему сугубому торжеству - Крестопоклонная + Благовещение - поэтологический анализ (первый опыт для широкой аудитории) двух стихир из обеих этих служб. К сожалению, на сайте журнала моя часть так и не появилась. А хороша ложка к обеду. Поэтому - публикую здесь. Пока без всякой адаптации к изменившемуся формату публикации: некогда. Чуть позже размещу здесь для удобства греческий и цсл тексты обоих песнопений. А пока заинтересованные читатели могут увидеть их по ссылке.


"РАДУЙСЯ!"

Великий пост – время внутреннего обновления. Прежде всего, обновления нравственного – покаяния. Но посильное истончение плоти – во имя Слова Божия – способно придать душе особую чуткость (от слав. чути – ‘слышать’), которая может проявляться не только в более внимательной исповеди, но и шире: например, в новом, обновленном взгляде на давно знакомое, такое «свое», почти приевшееся, рутинное – будто мы видим (или слышим) это знакомое впервые. Такой взгляд – к примеру, на своего ближнего – великая и долгожданная радость.
Знаменательно, что середина нынешнего Великого поста совпала с праздником Благовещения. И мы предлагаем к внимательному рассмотрению читателя сразу две стихиры – Кресту Господню и Богородице, – общая тема которых выражена приветственным призывом: «Радуйся!»

Сегодня нам хотелось бы затронуть, пожалуй, самую таинственную сторону поэтической формы богослужебных текстов: разговор пойдет о звуках и о звучании. И здесь нам никак не обойтись без предварительного комментария.

Так повелось, что в «точном», лингвистическом разговоре о языке богослужебной поэзии принято высоко превозносить греческий язык: здесь и глубины богословия, и поэзия. А что до церковнославянских переводов – ну, так себе, второй сорт: не перевод, а школьный подстрочник, проза. Для сравнения традиционно предлагается ограниченный ряд греческих текстов, написанных ямбом или иным стихотворным размером, – и их церковнославянские отражения, в которых размер не соблюден. Однако в действительности  поэтика не только церковнославянских гимнов, но и большинства их византийских прототипов не опирается на метр (т.е. регулярное чередование ударных и безударных слогов), или рифму, или на прочие подобные хорошо заметные вещи. Критерии художественного соответствия перевода оригиналу здесь иные. Их трудно отследить сознанием, еще труднее описать. Но сила звучащего церковнославянского слова, хоть и с трудом поддается анализу, несомненна.

С чем сравнить непременное требование регулярного метра от поэтического перевода? В предыдущих выпусках рубрики О. Седакова отмечала, что слова (и сами созвучия в словах!) священных текстов подобны линиям на иконе: не просто рассказ о чем-то подлинном, а сама явленная подлинность. Итак, у гармонии и верности этих линий есть свои законы. Но ведь законы эти – не в том, чтобы все линии на иконе были, скажем, круглыми или отстояли бы друг от друга всегда на равное расстояние. Видимо, дело несколько сложнее.

Читать дальше - о поэтических повторах и проч.Collapse )